Народнический террор

Народничество как идеология российского освободительного движения господствовало не только в 70-е, но и в 60-е и даже в 80-е годы XIX в. Однако временем исчерпывающего выражения и расцвета народничества была, несомненно, эпоха 70-х годов – точнее, с конца 60-х по начало 80-х, включая «старую» «Народную волю». Эта «революционнейшая из эпох в жизни русской интеллигенции» давно обрела и сохраняет доныне самостоятельный научный интерес – по совокупности разных причин.

Во-первых, идейные основы народничества, заложенные на рубеже 50–60-х годов А.И. Герценом и Н.Г. Чернышевским, оставались и в 70-е годы знаменем освободительной борьбы, причем они дополнялись и уточнялись, сообразно с требованиями времени. Поэтому изучать теорию народничества всего удобнее на примере 70-х годов с экскурсом в 60-е годы к Герцену и Чернышевскому.

Далее, именно в 70-е годы в рамках народнической теории полностью сложились и были изжиты все самые характерные для народничества тактические направления – пропагандистское, бунтарское, заговорщическое.

Далее, 70-е годы – это время проверки на практике, в горниле революционных действий, теории и тактики народничества, время непрерывного демократического подъема, главной силой которого были народники.

Наконец, вторая революционная ситуация 1879–1882 гг. – эта вершина нараставшего в течение десяти лет демократического подъема, обозначила собою момент наивысшего раскрытия, торжества и крушения народничества как единственной тогда в России революционной доктрины единственной же организованной силы, партии революционеров. В условиях 1879–1882 гг. «старое», классическое народничество от Герцена и Чернышевского до А.И. Желябова и Г.В. Плеханова всеобъемлюще проявило и почти исчерпало себя.

После второй революционной ситуации, примерно с 1883 г., начался постепенный упадок революционного народничества и подъем народничества либерального, а параллельно с этим – рост социал-демократии, т.е. наступила уже совсем иная эпоха, качественно отличная от революционно-народнической. Правда, в начале XX в. вновь появились революционные партии народнического типа – эсеры, энесы, эсеры-максималисты, – но они создавались и действовали в принципиально новых условиях развитого капитализма и противоборства многочисленных партий.

Проблема народничества – одна из самых сложных, острых и спорных в нашей исторической науке, проблема поистине с многострадальной судьбой. Это не удивительно, ибо само понятие «народничества» разнолико и противоречиво, его отличают, как подметил Ф. Энгельс, «самые невероятные и причудливые сочетания идей», из которых одни можно квалифицировать как сверхреволюционные, другие – как либеральные, а третьи – даже как реакционные. Поэтому так разноголосо оценивают народничество историки разных партий и направлений: одно и то же в нем либо осуждают, либо превозносят, черпают из него свое и отбрасывают «чужое». Эсеры находили в нем аргументы для оправдания терроризма; большевики, напротив, – для противопоставления террору повседневной работы в массах; меньшевики – для обвинений большевиков в «бланкизме» и «нечаевщине»; либералы – для обоснования конституционных реформ. Только царские каратели не находили в народничестве ничего «своего». Но именно они, как ни странно, явились первыми его исследователями.

Целью данной работы является анализ деятельности террористических организаций и последствий их деятельности.


1. Внутренняя политика и общественное движение в России в 1860–70-х годов

1.1 Самодержавие и либеральное общество в середине 1860-х годов Ишутинцы. Покушение Каракозова. П.А. Шувалов

Б.Н. Чичерин вспоминал о настроениях умеренных российских либералов в середине шестидесятых годов: «Самодержавное правительство проводило одну либеральную реформу за другой… Истинно либеральным людям оставалось только поддерживать правительство всеми силами в его благих начинаниях. Можно было не соглашаться с теми или иными частностями, желать того или иного улучшения, но добиться этого было гораздо легче, оказывая поддержку правительству… нежели становясь к нему в оппозицию».

Однако так думали далеко не все. Основным вопросом российской политической жизни стал вопрос о введении представительного правления. Конституционные идеи появлялись и в либеральном, и в консервативном лагере, хотя цели при этом преследовались разные, подчас прямо противоположные.

В 1865 г. московское дворянское собрание направило царю адрес, в котором просило «увенчать здание реформ» созывом всероссийского земства и центрального дворянского представительства. Петербургское земство также решило обратиться к правительству с просьбой об учреждении центрального земского собрания.

Александр II категорически отверг просьбу московского дворянства и в особом рескрипте указал, что дворянство не должно вмешиваться в дела, подлежащие исключительно ведению монарха.

При этом император говорил: «Я готов подписать какую угодно конституцию, если бы я был убежден, что это полезно для России. Но я знаю, что сделай я это сегодня, и завтра Россия распадется на куски».

В то время как либералы и даже многие консерваторы настаивали на «увенчании здания», в среде молодых радикалов усиливалось недовольство половинчатостью проводимых реформ. Вскоре после роспуска «Земли и воли» в Москве возник студенческий кружок под руководством Н.А. Ишутина.

Ишутинцы мечтали о построении в России социалистического общества в духе идей Чернышевского. Несколько попыток создать артельные мастерские, которые должны были продемонстрировать преимущества свободного коллективного труда перед работой «на хозяина», окончились неудачей.

После этого часть ишутинцев пришли к выводу о необходимости насильственного социалистического переворота. С этой целью они создали тайное общество «Ад», о существовании которого было неизвестно даже многим членам кружка. Для того, чтобы «разбудить» политическую жизнь России, члены организации решили совершить громкий террористический акт – убить Александра II. На роль цареубийцы был выбран двоюродный брат Ишутина – Д.В. Каракозов.

4 апреля 1866 г. Каракозов стрелял в царя в Летнем саду в Петербурге, но промахнулся. По одной из версий, убийство предотвратил крестьянин Осип Комиссаров, вовремя ударивший террориста по руке. Царь пожаловал Комиссарову потомственное дворянство, а когда выяснилось, что родом он из Костромской губернии, официальная пресса немедленно провозгласила его вторым Иваном Сусаниным. Впрочем, скептики говорили, что Комиссаров стал спасителем императора случайно – испуганно отпрянул от человека с оружием и, взмахнув руками, нечаянно задел его.

Покушение глубоко потрясло Александра II. Когда он спросил Каракозова: «Почему ты стрелял в меня?» – тот ответил: «Потому что ты обманул народ, обещал землю и не дал!» А ведь царь-освободитель искренне и справедливо считал, что именно освобождение крестьян – его главная заслуга. По приговору суда Каракозов был повешен; Ишутина и восьмерых членов кружка отправили на каторгу.

В 1867 г. произошло второе покушение на жизнь Александра II: в Париже в него стрелял поляк Березовский, решивший отомстить царю за подавление польского восстания 1863 г. Террорист промахнулся: ни Александр, ни сидевший рядом с ним в коляске французский император Наполеон III не пострадали.

После покушения Каракозова военный министр Д.А. Милютин пытался убедить царя, что лишь последовательные реформы способны предотвратить рост революционного движения. Но возобладала иная политическая линия. Были закрыты «Современник» и «Русское слово». Значительно сузились права земств. Решения земских собраний подлежали теперь утверждению губернатора или министра внутренних дел. Губернаторы получили право отстранять от должности земских деятелей, признанных «неблагонадежными». Земствам разных губерний запретили даже сноситься друг с другом и публиковать без разрешения властей свои отчеты. Была задержана также подготовка городской реформы.

Либерального министра просвещения А.В. Головнина сменил граф Д.А. Толстой. При Толстом школьные программы были сверх меры перегружены древними языками, что должно было, по странному замыслу, отвлечь молодежь от участия в современной общественной жизни. Выпускники реальных училищ потеряли право поступать в университеты. Толстой настаивал даже на призыве студентов в армию, но против этого выступил военный министр Д.А. Милютин.

Ключевой фигурой в правительстве стал шеф жандармов и глава III отделения Его Императорского Величества канцелярии П.А. Шувалов. Стращая монарха ростом оппозиционных настроений и новыми покушениями, Шувалов добился огромной власти; современники именовали его «Петром IV». Он даже требовал предоставить ему право увольнять чиновников любых ведомств. По свидетельству современника, «ни один генерал-губернатор, являясь в Петербург, не решался представиться к государю, не побывав предварительно у Шувалова и не выслушав его наставлений».

Характерно, однако, что Шувалов, зная о росте оппозиционных настроений в стране, был сторонником представительного правления. Как писал один крупный сановник, шеф жандармов рассчитывал «дать разрешение назревшим в стране требованиям в то время, когда революционное брожение успело уже охватить умы молодежи». Резко отрицательно Шувалов относился к крестьянской общине. При его поддержке в 1872 г. была создана комиссия для изучения положения сельского хозяйства под председательством П.А. Валуева, назначенного министром государственных имуществ. Валуев и Шувалов рассчитывали, что вопрос о реформе общинного устройства деревни будет непременно вынесен на обсуждение общества и тем самым вынудит правительство сделать еще один шаг к конституционному правлению. В 1874 г. «валуевская» комиссия завершила работу. Ее вывод был однозначен: община оказывает неблагоприятное воздействие на развитие сельского хозяйства. Однако комиссия предлагала не уничтожить общину, а лишь облегчить выход из нее «для отдельных, более предприимчивых и самостоятельных членов».

Свою программу Шувалов в 1873 г. формулировал так: «Всесословность, но не бессословность, дружное соединение сословий в видах общегосударственной пользы, но никак не поглощение их в одну безличную народную массу. В Остзейском крае крестьянин точно так же свободен, как и в империи, но помещик сохранил попечительство над церковью, над школой, над волостью. Порядки эти к дурному не ведут, и я не вижу причины, почему бы нам их оттуда не призанять».

Однако Александру II конституционные идеи категорически не нравились. К тому же царю стало известно, что шеф жандармов позволяет себе презрительные отзывы о его фаворитке Екатерине Долгорукой. В 1874 г. Шувалов был внезапно смещен и отправлен послом в Лондон. Не имело практических последствий и отрицательное заключение «валуевской» комиссии об общине.

1.2 Нечаевщина

На рубеже 1860–1870-х гг. история российского общественного движения была омрачена «нечаевской историей». С.Г. Нечаев родился в 1847 г. в Иванове, в семье выкупившихся на волю крестьян графа Шереметева. Рано осиротел, воспитывался в семье деда. Сдав в Петербурге экстерном экзамены за курс гимназии, он учительствовал в приходском училище, а затем поступил в Технологический институт. Однокашник вспоминал о Нечаеве: «Главная черта его характера – деспотизм и самолюбие. Он возбуждает интерес к себе, а в людях повпечатлительнее и поглупее – просто обожание, которое есть необходимое условие дружбы с ним». В 1868 г. Нечаев принимал горячее участие в студенческих волнениях в столице. Вскоре он уехал в Швейцарию, где встретился с представителями старшего поколения революционеров-эмигрантов – А.И. Герценом, Н.П. Огаревым, М.А. Бакуниным. Правда, у Герцена Нечаев сразу вызвал недоверие, но Огарева и Бакунина он сумел убедить в том, что Россия готова к крестьянскому восстанию.

В Россию Нечаев вернулся осенью 1869 г. с мандатом, выданным ему Бакуниным: «Податель сего есть один из доверенных представителей русского отдела Всемирного революционного союза». На самом деле ни такого союза, ни, тем более, русского отдела не существовало, но многие студенты поверили, что Нечаев действует от имени могущественного революционного подполья.

Вскоре он создал тайную конспиративную организацию «Народная расправа». Каждый член организации знал только членов своей пятерки и обязан был слепо и беспрекословно подчиняться ее руководителю. Пятерки объединялись в отделения, подчиненные комитету. Впоследствии выяснилось, что «комитет» состоял из одного Нечаева. Он полагал, что в феврале 1870 г., когда истекут девять лет, в течение которых крестьяне не имели права отказаться от надела, грянет народный бунт. Его-то, бунт, и должна была возглавить «Народная расправа». Свои взгляды Нечаев изложил в «Катехизисе революционера».

Один из членов «Народной расправы», студент Петровской земледельческой и лесной академии Иван Иванов, усомнился в существовании «комитета» и в полномочиях Нечаева. По приказу Нечаева в ноябре 1869 г. Иванов был убит. Вскоре полиция раскрыла убийство и роль нечаевской организации. Четверо нечаевцев были приговорены к многолетней каторге. Сам Нечаев сумел скрыться и вновь добрался до Швейцарии. Там он вместе с Бакуниным издавал журнал. Однако в 1870 г. Нечаев был разоблачен видным русским революционером Г.А. Лопатиным как убийца, лжец и самозванец. Бакунин порвал с Нечаевым. В 1872 г. Нечаев был арестован в Цюрихе и выдан России. Его приговорили к каторге и содержали в Алексеевском равелине как «секретного узника». Но и тут Нечаев проявил несгибаемую волю: сумел подчинить своему влиянию караульных солдат, установил с их помощью связь с революционным подпольем столицы и готовил побег, который сорвался лишь по случайности. 21 солдат попал за это в штрафные батальоны, а потом – в ссылку. В ноябре 1883 г. Нечаев умер в тюремной камере. Нечаевщина послужила основой для романа Ф.М. Достоевского «Бесы».

1.3 Народничество 1870-х годов. Идеология народничества

К началу 70-х гг. в основных чертах оформилась идеология народничества. Народники, вслед за Герценом и Чернышевским, мечтали о переходе к социализму минуя капитализм, с опорой на крестьянскую общину и мелкое артельное производство. В развитии капитализма они видели не прогресс, а упадок. Капитализм, по их мнению, был чужд России и гибелен для нее. Интеллигенция, полагали народники, в долгу перед народом, поскольку и блага жизни, которыми она пользуется, и сама возможность заниматься наукой оплачены страданиями многих людей. Стремление «возвратить долг народу» стало важнейшим побудительным мотивом деятельности народников. Пути «возвращения долга» понимались, однако, по-разному.

Либерально настроенные народники шли на службу в земство, стремясь к облегчению повседневной участи крестьян. Часть либеральных народников – во главе с Н.К. Михайловским – видела главную задачу интеллигенции в том, чтобы внести в крестьянскую среду социалистические идеи, показать крестьянству преимущества коллективного ведения хозяйства. Революционные народники, считая, что «земство бесправно, оно лживая форма, наполненная и постоянно исправляемая рукою деспота», – звали интеллигентную молодежь на путь подготовки революции.

Идеологом бунтарского направления в народничестве стал М.А. Бакунин. Он проповедовал анархизм, то есть отрицание любой формы государства. Любая власть – подавление человеческой свободы. В будущем обществе, утверждал он, не будет никакого государства, люди будут совершенно свободны, а общество будет состоять из самоуправляющихся общин, артелей, народов. Бакунин полагал, что русский крестьянин – «прирожденный социалист». Следовательно, нужно не внушать крестьянам социалистические идеи, а прямо звать их к немедленной революции. Более того, крестьянство готово к бунту, «ничего не стоит поднять любую деревню». Но «отдельные вспышки» недостаточны, хотя и способствуют воспитанию народа. Задача интеллигенции, по его мнению, состояла в организации «живой бунтовской связи между разъединенными общинами».

Вдохновителем пропагандистского направления стал П.Л. Лавров. Он полагал, что революция будет иметь смысл лишь тогда, когда и народ, и сама революционная молодежь будут подготовлены к ней, когда будут усвоены социалистические взгляды. Без этого возможен лишь бунт, сопровождаемый бессмысленным насилием.

Главной задачей интеллигенции Лавров считал длительную социалистическую пропаганду.

Лидером третьего, заговорщического, направления стал П.Н. Ткачев. В отличие от других народников он отвергал принцип «освобождение народа должно быть делом самого народа». По его мнению, сам народ в силу своего невежества и «рабских инстинктов» «не может провести и осуществить идеи социальной революции». Эта задача ложится на плечи «революционного меньшинства», объединенного в конспиративную организацию. Ткачев настаивал на захвате власти и осуществлении революции в самое ближайшее время, поскольку русское самодержавие не имеет опоры. «Не готовить революцию, а делать ее!» – провозглашал Ткачев, предлагая «терроризировать» правительство.

1.4 Революционные кружки 1860–70-х годов

В 1861–1864 наиболее влиятельным тайным обществом Петербурга была первая «Земля и воля». Его члены, вдохновленные идеями А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, мечтали о создании «условий для революции». Ее они ожидали к 1863 – после завершения подписания уставных грамот крестьянам на землю. Общество, располагавшее полулегальным центром для распространения печатной продукции выработало свою программу. В ней декларировалась передача земли крестьянам за выкуп, замена правительственных чиновников выборными лицами, сокращение расходов на войско и царский двор. Эти программные положения не получили широкой поддержки в народе, и организация самораспустилась, оставшись даже не раскрытой царскими охранительными органами.

Из кружка, примыкавшего к «Земле и воле», в 1863–1866 в Москве выросло тайное революционное общество Н.А. Ишутина, целью которого была подготовка крестьянской революции путем заговора интеллигентских групп. В 1865 входившие в него П.Д. Ермолов, М.Н. Загибалов, Н.П. Странден, Д.А. Юрасов, Д.В. Каракозов, П.Ф. Николаев, В.Н. Шаганов, О.А. Мотков установили связи с петербургским подпольем через И.А. Худякова, а также с польскими революционерами, русской политической эмиграцией и провинциальными кружками в Саратове, Нижнем Новгороде, Калужской губернии и др., привлекая к своей деятельности и полулиберальные элементы. Пытаясь воплотить в жизнь идеи Чернышевского по созданию артелей и мастерских, сделать их первым шагом будущего социалистического преобразования общества, они создали в 1865 в Москве бесплатную школу, переплетную и швейную мастерские, ватную фабрику в Можайском уезде на началах ассоциации, вели переговоры о создании коммуны с рабочими железоделательного Людиновского завода Калужской губернии. Группа Г.А. Лопатина и созданное им «Рублевое общество» наиболее ярко воплотили в своих программах направление пропагандистско-просветительской работы. К началу 1866 в кружке уже существовала жесткая структура – небольшое, но сплоченное центральное руководство, собственно тайное общество и примыкавшие к нему легальные «Общества взаимного вспомоществования». «Ишутинцы» подготавливали побег Чернышевского с каторги, но их успешную деятельность прервало 4 апреля 1866 необъявленное и несогласованное с товарищами покушение одного из членов кружка, Д.В. Каракозова, на императора Александра II. По «делу о цареубийстве» под следствие попало более 2 тыс. народников; из них 36 были приговорены к разным мерам наказания.

В 1869 в Москве и Петербурге начала деятельность организация «Народная расправа». Целью ее была также подготовка «народной мужицкой революции». Люди, вовлеченные в «Народную расправу», оказались жертвами шантажа и интриг ее организатора, Сергея Нечаева, олицетворявшего фанатизм, диктаторство, беспринципность и лживость. Против его методов борьбы публично выступал П.Л. Лавров, доказывая, что «без крайней необходимости никто не имеет права рисковать нравственной чистотой социалистической борьбы, что ни одна лишняя капля крови, ни одно пятно хищнической собственности не должно пасть на знамя борцов социализма». Когда студент И.И. Иванов, сам бывший членом «Народной расправы», выступил против ее руководителя, призывавшего к террору и провокациям для расшатывания режима и приближения светлого будущего, он был обвинен Нечаевым в предательстве и убит. Уголовное преступление раскрыла полиция, организация была разгромлена, сам Нечаев бежал за границу, но был там арестован, выдан российским властям и судим как уголовный преступник.

Хотя после «нечаевского процесса» среди участников движения сохранились отдельные сторонники «крайних методов», все же большинство народников отмежевалось от авантюристов. В противовес беспринципности «нечаевщины» возникли кружки и общества, в которых вопрос революционной этики стал одним из главных. С конца 1860-х в крупных городах России действовало несколько десятков таких кружков. Один из них, созданный С.Л. Перовской, влился в «Большое общество пропаганды», возглавляемое Н.В. Чайковским. В кружке «чайковцев» впервые заявили о себе такие видные деятели как М.А. Натансон, С.М. Кравчинский, П.А. Кропоткин, Ф.В. Волховский, С.С. Синегуб, Н.А. Чарушин и др.

Много читавшие и обсуждавшие труды Бакунина, «чайковцы» считали крестьян «стихийными социалистами», которых осталось только «разбудить» – пробудить в них «социалистические инстинкты», для чего предлагалось вести пропаганду. Слушателями ее должны были стать столичные рабочие-отходники, временами возвращавшиеся из города в свои деревни и села.

В 1872 г. сложился кружок «долгушинцев». В подпольной типографии «долгушинцы» издали несколько прокламаций.

Прокламация «К русскому народу» требовала отменить выкупные платежи, разделить поровну всю землю, уничтожить рекрутчину и паспорта и установить, «чтобы правительство состояло не из одних дворян… а из людей, избранных самим народом; за ними народ будет наблюдать и спрашивать с них отчет и сменять их, когда будет нужно».

Прокламация призывала: «Восстаньте, братья! И праведно будет ваше восстание, и благо будет вам, если вы дружно подымитесь и смело будете стоять за свое правое, святое дело, никому ничего не уступая».

В 1873 г. долгушинцы начали распространять свои прокламации среди крестьян Московской губернии. Они делали это совершенно открыто, без каких-либо предосторожностей. Историки даже предполагают, что они сознательно стремились принести себя в жертву. Практически сразу же последовали аресты. Большинство членов кружка были отправлены на каторгу, причем сам Долгушин – на 10 лет. В 1884 г. он умер в Шлиссельбурге. Деятельность «чайковцев», «долгушинцев» и некоторых других кружков начала 70-х гг. подготовила почву для широкого «хождения в народ».

В 1877 г. народники Я.В. Стефанович и Л.Г. Дейч создали в Чигиринском уезде Киевской губернии тайную организацию крестьян. Они пытались поднять крестьян на бунт, используя подложную царскую грамоту.

В «Тайную дружину» вступили около 3 тыс. крестьян. Восстание намечалось на 1 октября 1877 г., но полиция раскрыла организацию уже в июне. 336 крестьян подверглись суду, 226 были оправданы, 74 получили приговоры различной тяжести; в том числе четверо попали на каторгу. Организаторы заговора сумели бежать из тюрьмы и скрыться. «Принцип стефановического плана – обман народа, хотя бы для его же блага, и поддержание гнусной царской легенды, хотя бы и с революционными целями, – был безусловно отвергнут партией и не имел ни одного подражателя», – писал С.М. Кравчинский.

Хождение в народ

Пропаганда среди городских рабочих казалась многим народникам недостаточной. Молодежь воодушевлялась призывами Герцена, Бакунина, Лаврова – «В народ!».

Уже долгушинцы переходили от пропаганды к прямым попыткам взбунтовать крестьян. Несколько подобных попыток было предпринято в 1872–1873 гг. членами других кружков, в т.ч. «чайковцами». В 1873 г. пропаганду среди крестьян Тверской губернии вели «чайковцы» С.М. Кравчинский и Д.М. Рогачев. Вернувшись, они убеждали единомышленников, что крестьянство готово к революции. Весной и летом 1874 «чайковцы», а вслед за ними и члены других кружков, не ограничившись агитацией среди отходников, отправились сами в деревни Московской, Тверской, Курской и Воронежской губ. Это движение получило наименование «летучей акции», а позже – «первого хождения в народ».

Переходя из деревни в деревню, сотни студентов, гимназистов, молодых интеллигентов, одетых в крестьянскую одежду и пытавшихся разговаривать, как крестьяне, раздавали литературу и убеждали людей, что царизм «более терпеть нельзя». При этом они выражали надежду на то, что власть, «не дожидаясь восстания, решится пойти на самые широкие уступки народу», что бунт «окажется излишним», а потому теперь нужно якобы собрать силы, объединиться, чтобы начать «мирную работу». Но пропагандистов встретил совсем не тот народ, который они представляли, начитавшись книг и брошюр. Крестьяне относились к чужакам настороженно, их призывы расценивали как странные и опасные. К рассказам о «светлом будущем» они относились, по воспоминаниям самих народников, как к сказкам. Н.А. Морозов, в частности, вспоминал, что спрашивал крестьян: «Ведь земля божия? Общая?» – и слышал в ответ: «Божия там, где никто не живет. А где люди – там она человеческая».

«Хождение в народ» охватило 37 губерний. Особенно активно народники действовали в Поволжье, недавно пережившем неурожай и голод.

Среди участников «хождения в народ» преобладали последователи Бакунина, рассчитывавшие на немедленный бунт, но были и сторонники Лаврова. Впрочем, между теми и другими нельзя провести четкой границы: нередко одни и те же люди сочетали в своем сознании пропагандистские и бунтарские взгляды.

Ожидания народников не оправдались. По их облику, по речи, по манерам крестьяне легко угадывали не настоящих мастеровых, а переодетых баринов. Зачем мужик старается одеться барином – понятно. Но барин, переодетый мужиком, вызывал подозрения. Рассуждения о земле крестьяне слушали, как правило, охотно. Но едва речь заходила о бунте против царской власти, их настроение менялось. Ведь крестьянин ждал справедливого земельного передела именно от царя. Раз господа бунтуют против царя – значит, царь-то и хочет землю мужикам отдать, – размышлял крестьянин. Ни призывы народников к бунту, ни их пропагандистские усилия успеха не имели. Большинство участников «хождения в народ» были схвачены самими крестьянами.

По итогам «хождения в народ» в 1877 г. был организован самый крупный в российской истории политический процесс – «процесс 193-х».

Всё время следствия арестованных держали в одиночных камерах. 28 человек были приговорены к каторге на срок от 3 до 10 лет, 32 – к тюремному заключению, 39 – к ссылке. Суд оправдал 90 подсудимых, однако 80 из них были высланы в административном порядке. Большинство участников «хождения в народ» объясняли его провал недостаточным уровнем организации, кратковременностью «летучей пропаганды» и полицейскими преследованиями.

В 1875 г. народнический кружок «москвичей» пытался вести пропаганду среди рабочих Москвы, Тулы, Иваново-Вознесенска. «Москвичи» устроились работать на фабрики, чтобы лучше узнать жизнь рабочих, сблизиться с ними. В уставе кружка говорилось: «В состав управления должны всегда входить члены как из интеллигенции, так и из рабочих». Летом 1875 г. «москвичи» были арестованы. Их судили на «процессе 50-ти» в 1877 г.

На суде ткач Петр Алексеев заявил: «Русскому рабочему народу остается надеяться самим на себя и не от кого ожидать помощи, кроме от одной нашей интеллигентной молодежи… Она одна братски протянула нам свою руку… И она одна неразлучно пойдет с нами до тех пор, пока подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах!»

В 1874–1876 гг. народники несколько раз предпринимали попытки поселиться в деревне. Они создавали своеобразные коммуны, вместе работали и питались, надеясь своим примером убедить крестьян в преимуществе коллективного труда.

Но интеллигентная молодежь была непривычна к тяжелому крестьянскому труду и деревенскому быту. Среди членов народнических коммун вскоре начинались раздоры и обиды, вызванные подсчетами вклада каждого в общее дело. Все поселения вскоре потерпели крах, большинство их не просуществовало более года.

Больший успех выпал на долю тех народников, которые, подобно сестрам Евгении и Вере Фигнер, поселились в деревне в качестве учителей и фельдшеров. Но в этом случае они оказывались настолько завалены работой, что на собственно пропаганду почти не оставалось времени.

1.5 «Земля и воля» 1870-х годов

Неудача «хождения в народ» убедила народников в необходимости создания единой организации. В 1876 г. из нескольких разрозненных кружков сложилась конспиративная организация «Земля и воля», названная в память о «Земле и воле» 1860-х гг. Пересмотрев ряд программных положений, оставшиеся на свободе народники решили отказаться от «кружковщины» и перейти к созданию единой, централизованной организации. Первую попытку ее образования являло объединение москвичей в группу под названием «Всероссийская социально-революционная организация». После арестов и процессов 1875 – начала 1876 она целиком вошла в созданную в 1876 новую, вторую «Землю и волю». Работавшие в ней М.А. и О.А. Натансон, Г.В. Плеханов, Л.А. Тихомиров, О.В. Аптекман А.А. Квятковский, Д.А. Лизогуб, А.Д. Михайлов, позже – С.Л. Перовская, А.И. Желябов, В.И. Фигнер и др. настаивали на соблюдении принципов конспирации, подчинения меньшинства большинству. Эта организация представляла собой иерархически построенный союз, во главе которого стоял руководящий орган, которому подчинялись «группы». Филиалы организации имелись в Киеве, Одессе, Харькове и других городах. Программой организации предполагалось осуществление крестьянской революции, принципы коллективизма и анархизма объявлялись основами государственного устройства наряду с обобществлением земли и заменой государства федерацией общин.

«Земля и воля» уделяла большое внимание и пропаганде. Программа организации предусматривала «заведение сношений и связей в центрах скопления промышленных рабочих», «пропаганду и агитацию в университетских центрах среди интеллигенции», «заведение связей с либералами с целью их эксплуатации в свою пользу», «издание собственного органа и распространение листков зажигательного характера в возможно большем количестве». В «дезорганизаторской части» программы предусматривалось «заведение связей и своей организации в войсках, главным образом – среди офицеров, привлечение на свою сторону служащих правительственных учреждений, систематическое истребление наиболее вредных или выдающихся лиц из правительства, и вообще людей, которыми держится тот или другой ненавистный нам порядок».

Сравнительно успешно землевольцы вели пропаганду среди рабочих. В 1876 г. «Земля и воля» провела демонстрацию у Казанского собора в Петербурге – первую публичную политическую манифестацию в России. В ней приняли участие около 400 рабочих и студентов. В соборе отслужили молебен «за здравие раба божьего Николая» – ссыльного Н.Г. Чернышевского. На площади над толпой демонстрантов было поднято красное знамя с надписью «Земля и воля». Плеханов выступил с речью, закончив ее словами: «Да здравствует социальная революция, да здравствует «Земля и воля»!» Полиция разогнала демонстрантов, свыше 30 из них было арестовано. Четверо были отправлены на каторгу, 14 – в ссылку.

«Земля и воля» создала подпольную типографию, которая работала в самом центре Петербурга, на Николаевской улице. В 1878–1879 гг. вышли пять номеров газеты «Земля и воля» тиражом 1,5–3 тысячи экземпляров. Там же печатались многочисленные прокламации, например воззвание созданного в 1878 г. «Северного союза русских рабочих» – «К русским рабочим». Полиция, несмотря на все старания, не могла обнаружить типографию. Землевольцам, точнее А.Д. Михайлову, отвечавшему за «дезорганизаторскую деятельность», даже удалось внедрить своего агента в Третье отделение. Им стал Н.В. Клеточников, сумевший устроиться «чиновником для письма». Ему, обладателю каллиграфического почерка, поручали переписывать важные секретные документы. В течение двух лет Клеточников предупреждал революционеров о готовящихся обысках, арестах, помогал обезвреживать полицейских провокаторов.

В 1877 году в «Землю и волю» входило около 60 человек, сочувствующих – ок. 150. Ее идеи распространялись через социально-революционное обозрение «Земля и воля». Они живо обсуждались нелегальной прессой в России и за рубежом. Часть сторонников пропагандистской работы обоснованно настаивала на переходе от «летучей пропаганды» к долговременным оседлым деревенским поселениям. На этот раз пропагандисты вначале осваивали ремесла, которые должны были пригодиться на селе, становились врачами, фельдшерами, писарями, учителями, кузнецами, дровосеками. Оседлые поселения пропагандистов возникли вначале в Поволжье, затем в Донской области и некоторых других губерниях. Те же землевольцы-пропагандисты создали и «рабочую группу», чтобы продолжать агитацию на заводах и предприятиях Петербурга, Харькова и Ростова. Они же организовали и первую в истории России демонстрацию – 6 декабря 1876 у Казанского собора в Петербурге. На ней было развернуто знамя с лозунгом «Земля и воля», выступил с речью Г.В. Плеханов.


2. От пропаганды – к террору

2.1 Начало народнического террора

Пропагандистская деятельность не приносила ожидаемых народниками результатов. Крестьяне, по признанию землевольцев, оставались глухи к их призывам. Невозможность легально вести пропаганду, полицейские преследования убеждали народников в необходимости политической борьбы, которой ранее они всячески избегали. Постепенно в среде молодых революционеров стало складываться стремление подтолкнуть революцию террором. Впрочем, поначалу землевольческий террор носил, скорее, характер мщения. Студент Боголюбов, арестованный за участие в «Казанской демонстрации», не снял шапку перед вошедшим в камеру петербургским градоначальником Ф.Ф. Треповым. Взбешенный генерал приказал высечь дерзкого арестанта. Тем самым Трепов вдвойне нарушил закон: телесным наказаниям подлежали лишь осужденные уголовники, а никак не подследственные, тем более – политические. 24 января 1878 г. член «Земли и воли» Вера Засулич, стремясь отомстить Трепову за оскорбление товарища, явилась к нему на прием и ранила градоначальника выстрелом из пистолета. Она была немедленно схвачена и отдана под суд. С 1873 г. политические дела рассматривало Особое присутствие Сената, но дело Засулич казалось столь очевидным, что власти, стремясь представить обвиняемую уголовницей, передали его в суд присяжных. 31 марта суд присяжных оправдал Засулич. Министр юстиции распорядился вторично арестовать Засулич, но та сумела скрыться и вскоре была уже в Швейцарии. Оправдание Засулич свидетельствовало о глубоком возмущении общества действиями властей и сочувствии революционерам. Оно стало настоящей пощечиной самодержавию. Но, оправдав Засулич, суд присяжных фактически разрешил самосуд и террор.

После оправдания Засулич террористические акты стали следовать один за другим. В марте 1878 г. был убит начальник одесских жандармов барон Б.Э. Гейкинг. В августе 1878 г. С.М. Кравчинский в Петербурге средь бела дня зарезал кинжалом шефа жандармов Н.В. Мезенцова – и благополучно скрылся. В феврале 1879 г. Г.Д. Гольденберг убил харьковского генерал-губернатора князя Д.Н. Кропоткина. В марте 1879 г. Л. Мирский покушался на нового шефа жандармов – А.Р. Дрентельна, но промахнулся, стреляя на скаку с седла в окно генеральской кареты. З

Подобные работы:

Актуально: