Анна Датская, король Яков и их придворное окружение

Введение

Цель работы – сравнить характер отношений короля с этими группами. Анализ отношений с фаворитами в работе ограничен фигурой герцога Бэкингема, как наиболее яркого представителя этого круга. Также при анализе взаимоотношений Якова с семьей ставится задача определить степень влияния короля на формирования их ближайшего окружения.

Вопрос отношений Якова с его фаворитами лежит, по крайней мере, в трех плоскостях: это то, что он сам писал о них, то, что писали об этом современники, и то, как анализировали это ученые в дальнейшем. Эту тему никак нельзя назвать неактуальной: в течение уже четырех веков она находится под пристальным взглядом исследователей истории Англии при первых Стюартах. Доминирующий момент во взгляде на сексуальные пристрастия преемника Елизаветы - это достаточно жесткая их критика, основной причиной чего является их гомосексуальный характер. Признаваемый ныне почти всеми гомосексуализм первого стюартовского монарха являлся изначально серьезным моральным препятствием для глубокого анализа его отношений с фаворитами.

Можно выделить три основных подхода к исследованию этого вопроса. В основе первого подхода главенствует моральный принцип, находящий подобные отношения отталкивающими и дающий им весьма негативную оценку. Вторая группа исследователей старается по возможности этой темы избегать. Третий подход является попыткой всем намекам на эти отношения дать достаточно рациональное объяснение, сводящее личный фактор как таковой на нет. Ряд исследователей считает также, что эта тема не должна серьезно ставиться в исследовании, поскольку какое бы чувство не испытывал король оно было обречено быть слабым и непостоянным, а следовательно не оказывать на него значительного влияния(1).

В фокусе исследователей обычно оказываются три основных яковитских фаворита: Эсме Стюарт, Роберт Карр и Джордж Вилльерс. Хотелось бы более подробно остановиться на существующих подходах к анализу их отношений. 17 век заложил критический подход в их оценке. Первые комментарии современников были достаточно сдержанными: так епископ Гудмен говорит только о некоторой холодности между Яковом и его женой Анной Датской, а Джон Огландер мягко, даже несколько восторженно, описывает отношения Якова с его фаворитами: "Я никогда не видел еще влюбленного мужа, который бы так часто баловал свою прелестную супругу, как король Яков своих фаворитов, особенно герцога Бэкингема"(2). Последующие же замечания относительно того, что король постоянно оказывает ему на людях весьма откровенные знаки внимания (объятья, поцелуи) и относится к Бэкингему, так как если бы он был женщиной, и тот старался соответствовать этому в одежде и манерах, носят уже достаточно жесткий характер, а поведение короля рассматривается, как скандальное и распущенное. Эта тенденция продолжает сохраняться в течении XVIII-XX веков. Однако, постепенно появляются и новые направления: преимущественный акцент на дружеском характере их отношений и вытеснении из этого мужского общества королевы, подчеркивание эстетических чувств Якова к Бэкингему (чем и объясняется столь глубокая привязанность), признание чувств Якова к фавориту поверхностными, доказательства публично-символического характера их дружбы, или патерналистского отношения Якова к Бэкингому и его семье, признание физической стороны их отношений как нормы, или отрицание ее существования в силу различных факторов. Все эти направления продолжают сохраняться по сей день, и один из ведущих специалистов в этой области Дэвид Бергерон признает, что в виду сложности личных отношений Якова и его фаворитов, в этом вопросе достаточно сложно, и главное опасно занять, принципиальную позицию. Он же считает, что лучше всего об своих чувствах и отношениях написал сам Яков, чьи письма мы и постараемся проанализировать, и на основе чего попытаемся представить себе разнообразные грани этих отношений и роль переписки в них.

Что касается темы взаимоотношений Якова с его супругой, то можно отметить следующую тенденцию в развитии представлений ее окружения как оппозиции Якову.Уже когда шло формирование окружения Анны Датской в Шотландии, наметилось некоторое противостояние, как самой Анны, так и ее двора Якову и его политике в этом направлении. Юная королева, желавшая лично определять состав своего двора, отказывается принимать ряд его кандидатур (например, Джеймса Мелвилла и Джона Мейтленда на должности хранителя ее личных бумаг и главы совета при ее дворе), поддерживает его оппонентов (граф Ботуэлл), ее двор становится центром католического влияния. Поэтому, у современников складывалось впечатление о королевской семье, как центре постоянных столкновений между супругами, попыток их взаимовлияния. Так французский посол, маркиз де Рони, писал, что королева постоянно демонстрирует дисгармонию, там царящую. В подтверждение этого он приводит явное нежелание короля, чтобы Анна очень скоро присоединилась к нему в Англии. Но на его предупреждение она не обращает никакого внимания и без разрешения отправляется в путь, и подобное пренебрежение указаниями мужа было далеко не единственным. На основе этого, де Рони делает вывод, что Яков был слаб и совершенно не мог справиться со своей женой столь часто действовавшей ему наперекор(3).

Подобный взгляд, утверждающий также склонность королевы к интригам, и привел к распространению точки зрения о том, что, по крайней мере в шотландский период, королева обладала действительной политической силой, и ее активность и успехи в этой области даже вызывали завить ее супруга. К тому же делается резкое противопоставление силы ее влияния в шотландский период с упадком после воцарения Якова в Англии(4).

Но современные исследователи ставят это положение под вопрос. Например, Барбара Левалски замечает, что даже такая незаурядная женщина, как Анна, была окружена мужчинами, не позволяющими ей активно участвовать в политической жизни(5). Если обратиться к менее феминистическому подходу, то Федоров С.Е. в исследовании шотландского окружения королевы отмечает, что явную самостоятельность и преднамеренность Анны в выборе своего окружения можно считать скорее иллюзией, а ее двор тесно связанным с двором ее супруга, который использовал его как эффективный инструмент для создания определенного баланса между различными придворными группировками(6).

Английский период также не столь однозначен. С одной стороны, признается, что влияние Анны в это время было еще меньшим, чем раньше(7). С другой, Левалски выделяет ряд способов борьбы Анны Датской с подобной властной изоляцией: это свита, назначения, политические интриги, публичные выезды и культурный патронат(8). И таким образом, она продолжает традицию рассмотрения Анны и ее окружения как некой оппозиции Якову. Но сама Левалски уделяет внимание в основном 2-м последним из выделенных ею мер, не считая предыдущие в достаточно степени действующими.

Необходимо рассмотреть именно эти сферы, а именно - проанализировать окружение и придворный патронат Анны, поскольку они, имея большее практическое выражение, не только помогли бы определить степень влияния Якова на свиту Анны, роль, выполняемую ее двором, силу и значение ее придворного патроната, но и решить - существовала ли на деле придворная оппозиция Анны Датской.

Больше внимания необходимо обратить и на личные отношения Анны и Якова. Традиционно после описания их романтического бракосочетания, это тема постепенно отходит на задний план. В данной работе хотелось бы сконцентрироваться на определении взглядов Якова на брак и его представления об идеальной супруге.

В анализе отношений Якова с сыновьями главным для нас будет воспитательная концепция короля. Фигура принца Генри представлена достаточно идеалистично. Постоянно делается акцент на его необычайных достоинствах, на противопоставлении его Якову(9). Что касается Карла, то главный мотив в оценке его взаимоотношений с отцом - это тема несправедливо забытого ребенка. Которому практически не уделялось внимания родителями.(10) В виду этого, по - возможности, необходимо сравнить его отношения с двумя его сыновьями и наследниками.

В связи с поставленными задачами, в данной работе были использованы следующие источники: переписка Якова Стюарта, как основной источник; трактат Якова «Царский Дар»; переписка леди Арабеллы Стюарт и компиляции мемуаров, изданные Люси Эйкин были привлечены в качестве дополнительных источников(11).


1. Придворная оппозиция королевы

1.1 Окружение Анны Датской

Формирование окружения Анны началось еще, когда она не прибыла в Англию. По пути, в Берик, она была встречена делегацией английской знати, но приблизила к себе только тех, кто самостоятельно встретил ее в Шотландии, а именно графине Бедфорд, леди Гарринтон, Гастингс, Хаттон. В то же время леди Килдар и Уолсингем было отказано в принятии в личную палату. Это вызвало недовольство Якова, как и то, что вместо рекомендуемого им Джорджа Керью, на пост чемберлена Анной был назначен некий шотландец мистер Кеннеди. Очередной конфликт между супругами привел к отставке последнего. Но и Керью не получил ожидаемой должности. Хотя он сохранил за собой один из важнейших постов при дворе – вице-чемберлена, возглавив финансовые службы королевы - консорта. Отвергнутые вначале Анной леди также были приняты.

И в письме от 2-го февраля 1604 года Эдвард Сеймур сообщает об официальных назначениях при дворе королевы(12).

Так дамами спальни достаточно быстро стали Арабелла Стюарт и графиня Бедфорд. Леди Дерби, Саффолк, Рич, Нотингем, Сьюзан Герберт, Уолсингем были приняты в drawing chamber, а остальные в личную палату. Основные службы двора Анна возглавляли: Роберт Сидни, виконт Лайл – чемберлен королевы-консорта, Джордж Кэрью – вице-чемберлен, Роберт Сесил – стюард 1603 -1612 года, а с 1612 по 1615 годы эту должность занимал Эдвард Сеймур, Томас Ниветт глава- придворного совета Анны, Генри Райозли занимался развлечениями королевы и наследника престола.

Первое, что обращает на себя внимание - это незамедлительное включение в ближайший круг Анны представителей знатных английских фамилий, что было необходимым символом лояльности к новым подданным, показывающем отсутствие предпочтения шотландцам, прибывшем кстати в очень большом количестве, в доступе к высшим постам в государстве (о чем Яков неоднократно заявлял). И конечно отказ Анны леди Килдэр, дочери адмирала Нотингема и леди Волсинхем нарушал его планы и вел к непопулярности самой Анны среди новых подданных. Те же мотивы требовали назначения чемберленом не шотландца Кеннеди, но англичанина. И в этом случае все, что сумела сделать Анна, было не принять конкретную кандидатуру.

Интересно рассмотреть и отдельных представителей окружения королевы. Так, учитывая описание данное Дадли Карлтоном в 1604, присутствие в ближайшем окружении королевы сразу двух представительниц семьи Герберт, Энн и Сьюзан, это скорее можно объяснить привязанностью Якова к мужу последней(13). Филипп Геберт был младшим сыном Генри Герберта, графа Пемброка, и его считали первым англичанином, ставшим фаворитом короля. Его растущим влиянием на Якова и объясняется количество его родственников в свите королевы.

Там же мы видим леди Саффолк и леди Френсис Говард, жену и дочь Томаса Говарда, графа Саффолка,. Известно, что ни одна семья не получила в то время столько пожалований и привилегий как старинный род Говардов. Еще при Елизавете они неизменно поддерживали его кандидатуру, и состояли в секретной переписке с Яковом и одними из первых встретили нового короля. Леди Френсис скоро станет женой другого фаворита Якова- Роберта Кара, которому, как известно Анна отнюдь не симпатизировала..

Леди Пенелоппа Рич была сестрой графа Эссекса

Люси, графиня Бедфорд, была дочерью Джона Гаррингтона, по слухам причастного к заговору Эссекса.

Еще раньше к Анне была приближена, о чем мы узнаем из ее писем, Арабелла Стюарт, кузина короля.(14) Мотивы ее появления в свите Анны для нас наиболее интересны.Как известно, Арабелла была одной из многочисленных претенденток на английский престол, освобождавшийся со смертью Елизаветы. И с определенной точки зрения, благодаря своему английскому рождению и происхождению от Маргариты Тюдор, являлась соперником достаточно для Якова опасным. И если сама она и могла оставить всякие претензии, то, как показало будущее, другие вполне могли использовать ее имя как лозунг(15). Поэтому еще во время путешествия Якова по Англии встал вопрос о том, где она должна находиться. Оставить ее взаперти в Хадвик-холле было не популярно, да к тому же не слишком безопасно, так как уже имели место попытка побега, но и слишком приблизить к себе человека, который еще недавно оспаривал его права на трон Яков не мог. Свита Анны была в этом случае идеальным вариантом. Арабелла как кузина короля и незамужняя женщина естественно туда попадала, но при этом оставалась в поле его зрения и контроля. Яков, наверняка, учитывал и строптивость собственной жены, неоднократно приближавшую к себе его противников. И насколько мы можем судить из писем Арабеллы, она действительно пользовалась популярностью у Анны и порой даже заменяла ее любимицу леди Бедфорд.(16) Это привело к тому, что в деле с письмом Кобема Арабелла целиком стала на сторону короны.

На наиболее важных постах двора Анны тоже в основном находятся люди, пользующиеся большим расположением Якова, чем его супруги. Из них трое были членами Тайного совета: это Сесил, Ниветт, Кэрью. Томас Ниветт, не смотря на свою должность, не отличался большими политическими талантами, и был обязан возвышению при Якове, тем, что занимался воспитанием его любимицы Мэри.(17) Не известны подробности его назначения, но скорее всего он исполнял роль ширмы, поскольку, по – свидетельствам, всем как при дворе Якова, так и Анны управлял Сесил, хотя занимал при ней не самое высокое положение. Это напоминает нам ситуацию с неудачным назначением Мейтленда в 1590-е. Теперь должность главы совета так же занял не такой яркий персонаж как Сесил, который мог бы вызвать возражения Анны, но полностью преданный Якову, что позволяло государственному секретарю держать реальное управление в своих руках.

Генри Райозли относится к категории соратников Эссекса, за участие в заговоре которого был лишён всех титулов и помещен в Тауэр. В 1603 году он был освобожден Яковом и восстановлен в графском достоинстве Саутгемптенов.

Роберт Сидни был близким другом графа Эссекса, пользовавшимся поддержкой последнего в продвижении при дворе Елизаветы, однако не принимавшего деятельного участия в заговоре. Он бы обязан своим возвышением тому, что, будучи главой английской миссии в Шотландию и другом графа Мара, являлся как бы посредником между Сесилом и Яковом.

По этому небольшому обзору мы можем выделить несколько примерных групп лиц, вошедших в свиту Анны с непосредственной подачи Якова.

· родственники его фаворитов

· лица ( или их родственники) причастные к делу Эссекса

· лица, прямо участвовавшие в возведении Якова на английский престол

· представители реабилитированных семей

· те, кого необходимо было держать под контролем

Таким образом, можно говорить о достаточно большом влиянии Якова на окружение Анны. Все категории, кроме последней, были напрямую обязаны своим положением Якову, и было бы удивительно, если бы они выступили против своего благодетеля на стороне королевы.

Так же можно заключить, что круг лиц, которых могла приблизить к себе Анна был в достаточной степени ограничен отчасти выделенными категориями, отчасти прямой волей Якова. Это доказывает описанная история с назначением чемберлена. Воспротивившись прямому кандидату, она предпочла Кэрью человека не менее преданного ее мужу (Р. Сидни как опытный дипломат часто использовался Яковом.) С этой точки зрения, такие ее фаворитки как Бедфорд и Рич не выглядят как оппозиционные Якову фигуры. Да и примеров успешного сопротивления назначениям и «рекомендациям» не так уж много.

Как отмечает Левалски, Анна уже выбирала фаворитов, не обращая внимания на свои политические или религиозные пристрастия(18). Поскольку ее влияние притеснялось Говардами и Каром, она и обратилась к Роберту Сидни, Джоржу Кэрью, графу Пемброку. Таким образом королева не была главой ни одной из придворных группировок, но присоединялась к ним в зависимости от степени соблюдения ее интересов, таким образом нельзя говорить об окружении королевы как о организованно оппозиционной Якову силе.

1.2 Придворный патронат королевы

Но если выбор лиц ограничен, и Анна присоединяется к различным группировкам в зависимости от своих интересов, то в этом случае необходимо рассмотреть и ее придворный патронат, насколько и в отношении каких лиц он был действительно эффективен.

Как уже было сказано, королева стараясь справиться с властью Говардов, опирается на многочисленные связи своей фаворитки леди Бедфорд и приближает к себе Роберта Сидни, Джорджа Кэрью, графа Пемброка и др. Таким образом идет попытка обратного воздействия: Анна старается сохранить (или получить) влияние на Якова, продвигая его же людей.

Более того Сидни можно назвать одним из фаворитов Анны. Помимо должности чемберлена, он являлся главным инспектором ее доходов (surveyor-general of her revenues), управляющим ее поместий в Кенте, членом ее совета.

Интересна ситуация с Джорджем Кэрью, в должности которому сначала было резко отказано. Но потом протекция королевы помогает ему занять ряд государственных постов и ускорить процесс получения баронского титула в 1605 году.(19)

Неизвестно, насколько действительна была такая политика и к каким результатам она привела. Возможно, та иллюзия власти Анны над выбором фаворитов мужа, которая была создана в последствии, и была ответом на нее.

Однако, если продвигать уже приближенных к Якову людей она могла с большим успехом, то в отношении изначально неугодных она, как мы видим, часто терпела неудачу. Есть два ярких подтверждения этому: судьбы Арабеллы Стюарт и сэра Вальтера Рэли.

Известно, что Анна, как и ее сын, восхищалась многочисленными талантами Рэли, переписывалась с ним и покровительствовала ему. Она настолько доверяла ему, что во время болезни сына послала к нему за лекарством. И не смотря на то, что принц Генри умер, она не лишила его своей благосклонности и ходатайствовала за его освобождение, и поощряла его идею экспедиции в Гвиану (она даже собиралась посетить его корабль). И после провала экспедиции она выступила одним из его рьяных защитников, даже написав по этому поводу письмо Бекингему. Но в столь важном деле, которое могло принести с собой внешнеполитические осложнения, к мнению Анны уже не прислушивались.

Арабелла Стюарт, будучи помещена в свиту королевы по необходимости, очень сближается с ней(20). С самых первых дней она поет дифирамбы Анне, отпуская иногда едкие реплики в адрес Якова. Нелюбовь была взаимной, не смотря на столь близкое родство, король отрицательно относился к любому, кто мог помешать ему занять английский престол. И ее столь быстрое приближение к Анне, могло быть одной из форм протеста последней, часто используемой и в шотландский период, что несколько мешало отлаженному контролю и использованию Яковом свиты жены. И в истории со свадьбой Арабеллы и Вильяма Сеймура Анна конечно ее поддержала. Мы имеем множество писем написанных леди Стюарт самой королеве и ее фаворитке Джейн Драмонд с просьбами, надеждами и уверенностью, что ей непременно помогут.(21) И Анна действительно несколько раз передавала ее петиции королю, просила за нее, но на деле оказалась не так сильна как надеялась ее подопечная. Хотя надо отметить, что, чтобы выступить против Якова в таком вопросе как династический, необходимо было обладать определенной долей храбрости или сильно верить, что ты обладаешь большой властью. В проблеме ее влияния на продвижения при дворе, конечно встает вопрос о ее роли в появлении новых фаворитов. В ранних биографиях встречается такая точка зрения, что Яков создал иллюзию ее огромного влияния в этой сфере, чтобы дать ей ощущение большой власти над ним и тем самым предотвратить возможные вспышки возмущения, с чем в принципе соглашаются современные авторы(22). Левалски указывает, что архиепископ Эббот привлек Анну к заговору против Сомерсета, так как это позволил Яков, не желавший повторения их вражды, но с Вильерсом. И, в принципе, разрешение Анны на назначение последнего на должность виночерпия было весьма символичным.

Поэтому нельзя считать, что Анна преуспела в таких видах борьбы как хаузхолд, назначения и политические интриги. Ее влияние здесь было крайне низким, ограниченным и зачастую иллюзией, вносившей необходимый баланс и гармонию в придворную жизнь.

1.3 Личные взаимоотношения

Анна по сути никогда не являлась очень близким для Якова человеком. В своем трактате Царский Дар Яков приводит следующие необходимые для королевской невесты параметры. Он называет три причины для брака: сдерживание похоти, рождение детей и обретение помощника в жене. Отсюда он делает следующие выводы. Во-первых, король нив коем случае не должен жениться на бесплодной, поскольку наследники его обязанность не только как мужчины, но и как короля. Во-вторых, нельзя жениться на женщине с дурным нравом и порочным воспитанием, поскольку жена должна стать опорой, а не помехой. В-третьих, нужно жениться на женщине, принадлежащей к той же церкви, поскольку, при различии вер супруги никогда не станут партнерами, и их разногласия не только будут копироваться подданными, раскалывая страну, но и повлияют на мировоззрение их детей. Яков скептически относится к возможности переделать веру. Как второстепенные, но важные условия при заключении брака Яков рассматривает красоту, богатство, и дружбу между супругами(23).

Анна была красива, принесла Якову неплохое приданное, не подвело и происхождение. Но при всем этом период влюбленности, несомненно, присутствовавший в их отношениях, когда Яков, еще незнакомый со своей невестой, лично прибыл за ней в Данию, чтобы не задерживать из-за шторма долгожданное бракосочетание, закончился достаточно быстро. Трудно сказать, что больше повлияло на это: склонность короля к фаворитам мужского пола или неожиданно решительный характер его супруги. Анна не стала для его той опорой, которой, по его мнению, должна была стать жена. То, что ее характер он успешно использовал для создания баланса сил при дворе, не исключает того, что в личном плане это принесло ему некоторое разочарование в созданном им образе идеальной супруги. В письме, которое он пишет королеве после ее неудачной попытки забрать Генри в его отсутствие, Яков пишет, что женился на ней благодаря ее благородному происхождению, но любовь и уважение, он сейчас к ней питает, только потому, что она его законная жена, которая должна быть подобна ему и не поддаваться ошибочным предубеждениям, что те кто предан ему - являются ее врагами и что, он всегда предпочитал ее всем(24). Анна для него прежде всего королева, настолько причастная к власти, чтобы быть более осмотрительной в своем поведении, поскольку оно оставляет печать и на образе Якова. Письмо к жене и больше напоминает текст его собственного трактата, а не обращение близкому человеку. Несомненно, а их отношениях отразилось и пристрастие Анны к католицизму.

Таким образом, анализ окружения Анны Датской и ее патроната дает представление, насколько реальным явлением была придворная оппозиция королевы, и каково было место ее двора в созданной Яковом системе отношений.

Исследование состава ее свиты позволяет ряд важных моментов. Так, мы видим, что в окружении Анны, в отличии от ее супруга, преобладают англичане. И Якову не только принадлежит инициатива подобного расклада, но он по большей части сам распределяет места при дворе жены, что показывают выделенные группы в ее окружении, обязанные своим положением королю. Это доказывает не только определяющее влияние Якова в данном вопросе и в основном бессилие сопротивления Анны, но и то, что ее двор играл важную роль в придворной политике короля, как удовлетворяя сторонников Якова, предоставляя им места, так и будучи английским противовесом в достаточной степени шотландскому окружению самого короля. Выделенная группа «подконтрольных» также указывает на одну из функций двора королевы необходимую ее супругу. Такая особенность патроната Анны как продвижение уже выдвинутых Яковом лиц является не только попыткой Анны хоть как-то лавировать между различными группировками, пытаясь получить влияние на супруга, но и может рассматриваться как своеобразный способ создания относительного равновесия между упомянутыми группировками. И в этом смысле представление о дворе королевы как о некой оппозиции Якову было достаточно выгодно. И такое представление было действительно создано, что доказывает, то, что к Анне зачастую обращались как к посреднику в отношениях с ее мужем. И хотя ее патронат, как было показано, имел не большое значение, было важно именно наличие оппозиции. С этой же точки зрения можно взглянуть на иллюзию большого влияния Анны на выбор королевских фаворитов. И возможно именно поэтому Яков не препятствовал развитию культурного патроната жены, ведь, не принося реального вреда, он формировал необходимый образ их отношений.

Таким образом, на поставленный вопрос можно ответить двояко. С одной стороны, ее частое сопротивление назначениям, покровительство многим неугодным Якову, наконец, культурный патронат позволяют сказать, что оппозиция в определенной степени действительно присутствовала в реальности. С другой стороны, мы видим, что ее можно считать скорее иллюзией, созданной для необходимого баланса сил, а ее двор, как и в предыдущий период, органической частью двора Якова со своими функциями и задачами.

Если оценивать личность Анны исходя из представленного материала, то можно выделить следующие моменты. Учитывая ограниченность возможностей, то, что ее окружение и она сама являлись необходимой и органической частью политики Якова, не должно, по – видимому, вызывать отрицательный характеристику.

При этом конечно важно, что определенная доля самостоятельности Анны оставалась, не нося при этом подрывной и скандальный оттенок, демонстрируя к тому же достаточно волевой и решительный характер королевы, возможно просто не столь искушенной в дипломатии и интригах. Эта самостоятельность, выраженная в упомянутом культурном патронате, привела к подъему искусства и возможности развития в рамках ее окружения многих выдающихся культурных деятелей этой эпохи.

Что касается личных отношений, то за исключением краткого периода влюбленности сложно назвать их отношения близкими. Для Яков куда больше значила Анна как его королева и супруга, чем как его возлюбленная.


2. Яков и сыновья

2.1 Принц Генри и «Царский дар»: воспитание наследника

К сожалению, имеющаяся у нас в наличии переписка между Генри и Яковом не так велика, чтобы подробно осветить истории отношений между ними. Cложно сказать, насколько частыми были встречи отца и сына до принятия Яковом английского престола. Генри с младенчества воспитывался под охраной графа Мара. Это было шотландской традицией, обоснованной достаточно напряженной политической обстановкой в стране: таким образом наследник был изолирован от влияния многочисленных политических группировок. В письме, написанном по поводу отъезда Якова в Англию в 1603 году, король извиняется перед сыном, поскольку из-за важности события и неминуемой спешки, он не успеет увидеться с ним перед отъездом. Но обещает, что это будет компенсировано их скорой встречей и долгим совместным препровождением(25). В письме, которое пересказывает Томас Берч в биографии, Генри, пишет, что не может обижаться, а только поздравить отца со столь прекрасным завершением событий. То, что он все же опечален отъездом отца, и о том, что встречались они по-видимому достаточно часто мы читаем и в письме Анне Датской, в котором, приглашая мать повидаться с ним, Генри аргументирует это тем, что он в связи с отъездом отца теперь будет лишен удовольствия от их частых встреч(26).

Во всех письмах Якова имеется элемент наставления. Король очень внимательно относился к образованию будущего наследника престола и тщательно его контролировал. Воспитателем принца, когда тому исполнилось 5 лет был назначен Адам Ньютон (Adam Newton), чьей сильной стороной были иностранные языки и блестящий латинский стиль. Забота об образовании принца включала как заботу о правильном стиле письма, так и о правильной, с точки зрения Якова, позиции принца в том или ином вопросе.

Так в письме, которое пишет Яков накануне своего отъезда, он описывает целую схему поведения, которой должен придерживаться Генри в связи с получением его отцом английского престола. Во-первых он должен воспринимать это скорее не как увеличение своего собственного положения, которое, по сути ,осталось прежним- наследный принц, и следовательно испытывать излишнюю гордость и тщеславие по этому поводу, но как значительное увеличение своих обязанностей. Он ни в коем случае не должен проявлять излишне высокомерие. И особенно внимательно, принц должен отнестись к тому, как он подбирает теперь свое окружение. Главное, чем он должен руководствоваться в этом вопросе, это хорошее происхождение и мнение своего отца (тут же в письме Яков рекомендует ценного человека, которого можно использовать в наиболее «домашних» вопросах). Большую осторожность следует проявить принцу и в отношении англичан: ему следует со всеми ними вести себя, как с любимыми подданными, не допускать излишней церемонности, чтобы они не почувствовали себя чужими, отнестись со всей сердечностью, которой они заслуживают в данный момент (здесь не совсем понятно, что имеет ввиду Яков: тяжелое время после смерти Елизаветы, или общее расположение к английской нации после ее правильного «выбора» в отношении нового монарха)(27).

Тут же Яков упоминает о том, что вместе с письмом он посылает сыну свою недавно вышедшею книгу, которую наследнику следует изучать как можно внимательнее. Яков отмечает, что все ситуации, с которыми Генри придется столкнуться, так или иначе затрагиваются в этой книге, которая отныне должна стать мерилом истины для наследника не только в оценке тех или иных проблем, но и в оценке различных советов, которые ему дают(28). Разумеется речь идет о «Царском даре».

В другом письме Яков дает два совета, с помощью которых, как он считает, наследник, справится с любой поставленной перед ним задачей. Первое - это неизменная вера в собственные силы и отбрасывание детской застенчивости, ибо судьба помогает отважным и отвергает робких. Второе - это заниматься именно тем, чем ты занимаешься в данный момент.

Однако нужно также остановиться на вопросе о том, кому более были адресованы эти два письма короля. Дело в том, что на момент их написания принцу было всего 9 лет. Несмотря на многочисленные указания о опережающем возраст развитии, нельзя утверждать, что советы Якова относились напрямую к его наследнику. Так в одном из этих писем мы встречаем пассаж, где Яков пишет, что с нетерпением ждет письма, собственно от сына: которое будет не только написано его почерком(29). В другом письме, говоря о правильном подборе окружения, Яков пишет, о том, что наследник будет информирован об оценке данной его отцом: не вызывает сомнения через кого поступит данная информация(30). Таким образом, эту переписку можно считать скорее своеобразным обменом между наставниками принца, с целью продемонстрировать полученные им знания, и королем, который отмечал успехи и достижения и задавал дальнейшее направление воспитательного процесса. Причем касалось это не только собственно интеллектуальных достижений юного наследника престола, но и его правильной позиции в различных вопросах, точнее правильной позиции его наставников.

В этом свете станут более понятными советы по поводу поведения наследника со своим окружением. Разумеется, девятилетний мальчик, даже воспитанный соответствующим образом, не мог правильно поставить себя в более сложных обстоятельствах, вызванных новым положением его отца. Круг его общения до этого был достаточно ограничен и с его теперешним увеличением, с учетом включения в него англичан, было необходимо выработать общую линию поведения наследника, которая одновременно соответствовала интересам его отца и позволила бы Генри и его наставникам достаточно осторожно лавировать в многочисленных придворных группировках. Этой линией стало следование указаниям Якова в отборе кандидатов в ближайшее окружение принца и абсолютно лояльно отношение наследника ко всем без исключения представителям английской нации. И то и другое было отражением изначальной политики Якова после наследования английского престола.

Как и в случае с Анной Датской, окружение принца было полностью сформировано королем, что облегчил малолетний возраст наследника. Это позволяло Якову проводить дальнейшую достаточно гибкую политику в отношении перетасовки ближайшего окружения королевской семьи.

Осторожная позиция монарха, стремившегося укрепить свое положение в новом государстве и ни в коем случае не обидеть новых подданных, проводилась не только через окружение королевы, которая, как мы видим, активно противодействовала политике супруга, но и через наследника престола, чьи действия контролировать было гораздо легче.

Рассматривая с этой точки зрения, те советы, которые Яков адресовал своему сыну, мы можем увидеть своеобразную воспитательную концепцию, заложенную в них. Что касается первого совета, то это можно рассматривать как указание короля закладывать большую самостоятельность и решительность в действия наследника. Наступило время, когда пора было отбросить юношескую робость. Молодой человек должен был приучаться своими воспитателями думать и действовать самостоятельно. Эту мысль подтверждает и упомянутое в этом же письме желание короля получить письмо собственно от сына: которое не только написано его почерком, но и будет плодом его собственных мыслей. Второй совет говорит о приучении наследника к внимательности при решении конкретного вопроса, полной сосредоточенности на поставленной передним проблеме.

То, что наследник уже находится на этапе, когда должен учиться ориентироваться самостоятельно, подтверждает и пожелание Якова, чтобы тот начал изучение «Царского дара» (он была написан королем несколькими годами ранее). Его обучение самостоятельности, однако, не исключает контроль короля над образом мыслей и позицией своего наследника, поскольку тот считает необходимым, чтобы принц изначально полностью положился на суждения отца и в зависимости от них выстраивал свою систему восприятия окружающего мира. «Царский дар» является, по сути, учебником по искусству управления государством для будущего короля. По жанру он относится к группе «зерцал» и «наставлен

Подобные работы:

Актуально: